— Ну, а женщины? Расскажите мне о женщинах. Вы знаете Сюзанну Верне? — Знаю, она очень располнела, ее песенка спета. — Вот как! А Софи Астье? — Скончалась. — Бедняжка! А как… Знаете ли вы?...
Как и всегда в этих захолустных местах, мне пришлась все решать самому. Меня несколько смущало, должен сознаться, поручить охрану этого дома, каким ..
Он никогда ничего не делал, не получив приказания, никогда не играл с другими подростками и никогда не искал себе какого-нибудь дела, пока ему не говорили, что надо сделать...
Смотрите также:
Большая советская энциклопедия
Воспоминания о сокровенном. Аннотация
Вы читаете «Мегрэ у министра», страница 1 (прочитано 0%)
«Маленький портной и шляпник», закладка на странице 10 (прочитано 32%)
«Поезд», закладка на странице 10 (прочитано 12%)
«Тюрьма», закладка на странице 10 (прочитано 9%)
Глава 1
Отчет покойного Калама
Всякий раз, возвращаясь вечером домой, Мегрэ на одном и том же месте, чуть не доходя фонаря, поднимал голову к освещенным окнам своей квартиры. Делал он это совершенно непроизвольно. Возможно, если бы его неожиданно спросили, есть ли свет в окнах, он затруднился бы ответить. Так же машинально, между вторым и третьим этажом, он начинал расстегивать пальто и доставал ключ из кармана брюк, хотя не было еще случая, чтобы дверь не открылась, едва он ступал на циновку у порога квартиры.
У его жены, например, выработалась особая манера одновременно брать из его рук мокрый зонтик и наклонять голову, чтобы поцеловать мужа в щеку. Сегодня у нее не будет такой возможности: дождя не было. Это был один из ритуалов, сложившихся за долгие годы, и Мегрэ привык к нему больше, чем ему хотелось бы в этом сознаться.
В передней он задал традиционный вопрос:
— Никто не звонил?
Закрывая дверь, жена ответила:
— Звонили. Боюсь, что тебе нет смысла снимать пальто.
День был пасмурный — ни теплый, ни холодный; часа в два прошел дождь со снегом. На набережной Орфевр Мегрэ занимался сегодня только текущими делами.
— Ты хорошо пообедал?
Освещение в квартире было теплое, уютное, не то что в служебном кабинете. Рядом со своим креслом Мегрэ увидел столик с разложенными газетами и домашние туфли.
— Я обедал с шефом, Люка и Жанвье в пивной «Дофин».
После обеда все четверо отправились на собрание общества взаимного страхования полицейских. В течение последних трех лет Мегрэ неизменно избирался его вице президентом.
— У тебя есть время выпить чашечку кофе. Сними пальто. Я сказала, что ты вернешься не раньше одиннадцати.
Было половина одиннадцатого. Заседание длилось недолго, и после него многие зашли в пивную, чтобы выпить по кружечке. Мегрэ вернулся домой на метро.
— Кто звонил?
— Министр.
Нахмурив брови, Мегрэ смотрел на жену.
— Какой министр?
— Общественных работ. Его фамилия Пуан, если я правильно расслышала.
— Огюст Пуан? Звонил сюда? Сам?
— Да.
— Ты ему не сказала, чтобы он позвонил на набережную Орфевр?
— Он хочет поговорить лично с тобой. Ему необходимо немедленно с тобой повидаться. Когда я ответила, что тебя нет дома, он спросил, не служанка ли я. Мне показалось, что он был очень раздосадован. Я сказала, что я мадам Мегрэ. Он извинился и спросил, где ты и когда вернешься. На меня он произвел впечатление человека, чем то напуганного.
— Репутация у него совсем другая.
— Он очень настойчиво расспрашивал, одна я дома или нет. Предупредил меня, что этот звонок должен остаться в тайне, что он звонит не из министерства, а из кабины автомата и что для него чрезвычайно важно встретиться с тобой как можно скорее.
Пока жена рассказывала, Мегрэ смотрел на нее, насупившись, всем своим видом выражая крайнюю неприязнь ко всему, что связано с политикой. За время его службы было несколько случаев, когда государственный деятель депутат, сенатор или вообще какая нибудь важная птица — обращался к его услугам.
Тем временем:
...
В армию я пошел через четыре года после последней войны. Меня там
записали восемнадцатилетним, а мне всего шестнадцать исполнилось.
И в первый же день я встретил Берка. Он был молодой тогда, лет двадцати
пяти-двадцати шести, только он, вроде, никогда на молодого похож не был.
Очень он был уродливый, а уродливые парни ни молодыми, ни старыми не бывают.
Волосы у него росли клочьями и торчали, как черная проволока, плечи были
покатые, и голова - большая и тяжелая - будто пригибала их вниз. А глаза
точь-в-точь, как у Барни Гугла, гуглиные, гуглевые, гуглистые глаза. Но
самое-самое- это его голос. Другого такого голоса ни у кого не сыщешь.
Представляешь, он как будто сразу говорил двумя голосами. Словно у него
глотка не такая, как у всех. Наверно, поэтому он по большей части молчал.
Этот Берк умел делать дело. Такой уродливый парень с непонятным
голосом, слишком большой головой и гуглиными-гуглевыми-гуглистыми глазами
умел делать дело. Много мне доводилось встречать красавчиков Гарри, которые
держались совсем неплохо, когда им приходилось туго, только ни один из них
Берку в подметки не годился. Если у красавчика [68] Гарри волосы
растрепались, или девчонка давно не пишет, или полчаса на него никто не
посмотрел, все, он человек конченый. А уродливый парень, он всегда такой,
как есть, и ему все равно, смотрят на него или не смотрят, ведь только так и
делают дело. За всю свою жизнь я еще только одного такого парня, как Берк,
встретил, который умел делать настоящие дела, и он тоже был уродиной, тот
лопоухий и туберкулезный бродяжка из товарного поезда, который остановил
двух громил, избивавших тринадцатилетнего мальчишку... Остановил, понося их
на чем свет стоит. Он похож на Берка, но он совсем не Берк. У него был
туберкулез и он уже почти умирал, поэтому был такой храбрый. А Берк просто
храбрый, хотя Бог его здоровьем не обидел.
Может, вы подумаете, что Берк ничего особо для меня не сделал...
