Согласно ему я, прыгнув в пропасть, должен был стать чистым восприятием и двигаться туда и сюда между тоналем и нагвалем, двумя внутренне присущими сферами всего творения...
Слышны обрывки фраз: "А он мне говорит", "А я ему говорю". Потом некоторое время прохожих нет, и девушка, припудрив нос, уже собирается уйти, как вдруг слева..
Он был сложной личностью: реалистом, ясно понимавшим большой перевес противника, и одновременно романтиком, готовым умереть за то, во что верил...
Смотрите также:
Большая советская энциклопедия
Воспоминания о сокровенном. Аннотация
Вы читаете «Тюрьма», страница 10 (прочитано 9%)
«Маленький портной и шляпник», закладка на странице 10 (прочитано 32%)
«Поезд», закладка на странице 10 (прочитано 12%)
Детей у вас не было.
Он сидел за столом в пивной, окруженный такими же захмелевшими, как
он, приятелями, и вдруг заявил:
- Через три недели мы с Мур-муркой поженимся.
- Почему через три?
- Столько требуется для оглашения.
Разгорелись споры. Одни утверждали, что брак заключают уже через
две недели после оглашения, другие уверяли, что через три.
- Ладно, увидим. А ты, Мур-мур, что об этом думаешь?
Она прижалась к нему и ничего не ответила.
- После женитьбы вы встречались с вашей свояченицей?
- Обычно вместе с женой.
- А кроме этого?
- Да, мы иногда встречались. Был период, когда мы виделись
еженедельно.
- Где?
- У нее в комнате. Она осталась там жить после того, как Мур-мур
вышла замуж.
- Адриена работала?
- Слушала лекции по истории искусств.
- А после того как вышла замуж?
- Сначала уехала с мужем в свадебное путешествие. А когда
вернулась, позвонила мне и назначила свидание. Мы отправились на улицу
Лоншан, и я снял там меблированную комнату.
- Ваш свояк ни о чем не подозревал?
- Конечно, нет.
Ален был поражен таким вопросом. Ролан Бланше был слишком занят
своей финансовой инспекцией и слишком уверен в себе, чтобы хоть на
минуту допустить, что его жена может иметь связь с другим мужчиной.
- Надеюсь, вы не задали ему этого вопроса?
- Разве недостаточно того, что случилось? - довольно сухо ответил
полицейский. - А ваша жена?
- Тоже нет. Она считала нас добрыми друзьями. Как-то раз, вначале,
еще до замужества сестры, Мур-мур сказала мне:
- Как жаль, что мужчинам нельзя жениться сразу на двух женщинах.
Я понял, что она имеет в виду Адриену.
- А потом? Она не изменила своего мнения?
- После того, что произошло, я и сам не знаю, что вам ответить.
Случалось, мы с Адриеной не виделись по два-три месяца. У нее было
двое детей. У нас рос сын. Их загородный дом находился в другой
стороне, в Орлеанском лесу.
- Что же произошло на рождество?
- Это было за день до сочельника. Мы встретились...
- По-прежнему на улице Лоншан?
- Да, мы оставались ей верны. Праздники нам предстояло провести
врозь, и мы решили распить бутылку шампанского до встречи в Новом
году.
- По чьей инициативе произошел разрыв? Алену надо было собраться с
мыслями.
- Вероятно, по ее. Понимаете, мы встречались уже только по
привычке.
Тем временем:
... Ленивая тишина лета укрепила ее. В это же самое время в
губернском городе соседней губернии произошло следующее.
II
Молодой человек Степан Соткин, из мещан, после долгого отсутствия
вернулся домой. Он прослужил три года, где и как придется, в разных местах
России: кассиром на пароходе, весовщиком на станции, кондуктором и агентом
полотняной фирмы. Он не переписывался с родителями почти год, так что, по
возвращении, для него было большой и серьезной новостью известие о смерти
старшего брата, в силу чего Степану Соткину приходилось тянуть жребий.
Призывных в этом году было немного, льготный жребий требовал счастья
исключительного, а забраковать Соткина не могли, потому что это был человек
здоровый, рослый и быстрый.
Вечером в саду под бузиной произошло семейное чаепитие. Старик Соткин,
вдовец, сторож казенной палаты сказал:
- Отымут тебя, Степан. Гриша померши, а тебе - лоб. С Петькой останусь.
- Это еще неизвестно, - ответил Степан. - Я, собственно, к военной
службе охоты никакой не имею.
После четырех лет скитаний он думал о солдатской лямке с ненавистью и
отвращением. С шестнадцати лет Соткин привык жить вполне независимо,
переезжая из города в город, тратя, как хотел, свои силы, труд и деньги. Ему
вспомнилась бойкая, цветная Москва, голубая Волга, гул ярмарки в Нижнем,
нестройная музыка Одесского порта; перед ним, окутанный паровозным дымом,
бежал лес. И Соткин покрутил головой.
- Да, неохота, - повторил он.
- Выше ушей не прыгнешь, - сказал старик. - Бежать, что ли? В Англию.
Два года восемь месяцев, - авось стерпишь.
Соткин вздохнул и, выйдя побродить, зашел в пивную. Там, сжав голову
руками, он просидел за бутылками до закрытия и, тщательно обсудив положение,
решил, что служить придется...
