Успокойся, мистер Чистюля, мы поместим твою фотографию в"Сэтеди ивнинг пост". Цветную. ВТОРОЙ СОЛДАТ...
Вот почему я бросил работу. Пусть во многих предыдущих случаях мояотставка была для Ниро Вулфа просто угрозой, чтобы встряхнуть его, но тольконе в этот раз...
Я получил 150 фунтов, но я получил бы тысячу, если быуспешно завершил дело. Вы можете строить любые догадки, но никогда недокопаетесь до истины. &n..
Смотрите также:
Большая советская энциклопедия
Воспоминания о сокровенном. Аннотация
Вы читаете «Тюрьма», страница 17 (прочитано 16%)
«Маленький портной и шляпник», закладка на странице 10 (прочитано 32%)
«Поезд», закладка на странице 10 (прочитано 12%)
- Документы при себе?
Ален протянул ему паспорт, и толстяк долго изучал каждую страницу.
- А, значит, это вы издаете журнал с такими занятными фотографиями.
Мне придется посмотреть, что в чемодане.
- Откройте его.
- По правилам открывать должны вы.
Алену казалось, что они втроем заперты где-то глубоко под землей, в
плохо освещенном тоннеле. Он открыл сначала чемодан, потом несессер.
Чиновник перещупал своими толстыми пальцами все белье, вынул из
несессера маникюрные ножницы, пилку, пинцет для бровей. Оставил только
мыло и зубную щетку.
Один за другим он протягивал запрещенные предметы Алену, а тот
машинально совал их в карманы.
- Вы передадите ей сейчас?
Полицейский взглянул на большие карманные часы.
- Половина одиннадцатого. По уставу...
- Как она?
- Я ее не видел.
Не всем же интересно, как чувствует себя Мур-мур.
- Она одна в камере?
- Конечно, нет. Последнее время у нас повсюду переполнено.
- А кто с ней там, вы не знаете? Полицейский пожал плечами.
- Девицы, кто же еще. Они поступают к нам без конца. Вот,
пожалуйста, еще партию привезли.
Возле тротуара остановилась полицейская машина, и агенты в штатском
стали загонять под арку группу женщин. Ален столкнулся с ними при
выходе. Некоторые улыбались ему. Видно было, что многие уже успели
побывать здесь не раз, но у трех-четырех, совсем еще юных, глаза были
испуганные.
Куда теперь? Никогда еще Ален не возвращался домой так рано, даже с
Мур-мур. Если он сейчас не напьется до чертиков, ему не уснуть, а
мысли, которые лезли в голову, его совсем не вдохновляли.
Чувство одиночества было для него непривычным. Он сидел в машине на
мрачной и пустынной набережной, курил сигарету, слушал, как шумит
взбухшая от дождя Сена. Куда податься?
В добрых двадцати, а может быть, и полсотне баров и ночных кабаре
он, конечно, встретил бы людей, которых уже много лет называл
"крольчишка" и которые, подав ему руку, сразу бы спросили:
- Виски?
Нашел бы и женщин, самых разных, тех, с которыми уже спал, и таких,
с которыми еще не успел или не имел желания переспать.
Место в машине рядом с ним было пустым и холодным.
На Университетскую улицу, что ли? К свояку? Можно себе представить,
какое у него было лицо, у этого важного, чопорного чинуши, когда он
узнал, что его жена убита, что минуту назад ей всадили пулю в...
Да, ведь Алену не сказали, куда целилась Мур-мур - в голову или в
сердце.
Страницы: (102) : <<
Тем временем:
... Долго ли
взять из чулана новые ременные вожжи да покрепче намотать на руку? А в
двадцать годов любые вожжи тонки будут; таких оболтусов учат дышлиной, но по
теперешним временам за дышлину так прискребут, что и жарко и тошно будет.
Как тут не кряхтеть старику по ночам и не хмурить бровей в потемках?
Максим - старший брат Степки, казак ядреный и сильный,- по вечерам,
выдалбливая ложки, спрашивал Степку:
- А скажи, браток, на чуму тебе сдался этот комсомол?
- Не вяжись! - рубил Степка.
- Нет, ты скажи,- не унимался Максим.- Вот я прожил двадцать девять
лет, больше твово видал и знаю и так полагаю, что пустяковина все это...
Разным рабочим подходящая штука, он восемь часов отдежурил - ив клуб, в
комсомол, а нам, хлеборобам, не рука... Летом в рабочую пору протаскаешься
ночь, а днем какой из тебя работник будет?.. Ты по совести скажи: может, ты
хочешь службу какую получить, для этого и вступил? - ехидно спрашивал
Максим.
Степка, бледнея, молчал, и губы у него дрожали от обиды.
- Ерундовская власть. Нам, казакам, даже вредная. Одним коммунистам
житье, а ты хоть репку пой... Такая власть долго не продержится. Хоть и
крепко присосались к хлеборобовой шее разные ваши комсомолы, а как приспеет
время, ажник черт их возьмет!
На потном лбу Максима подпрыгивала мокрая прядка волос. Нож, обтесывая
болванку, гневно метал стружки. Степка, бесцельно листая книгу, угрюмо
сопел: ему не хотелось ввязываться в спор, потому что сам Яков Алексеевич
прислушивался к словам Максима с молчаливым одобрением, видимо ожидая, что
скажет Степка.
- Ну, а если, не приведи бог, какой переворот? Тогда что будешь делать?
- хищно поблескивая зубами, щерился Максим.
- Зубы повыпадут, покель дождешься переворота!
- Гляди, Степка! Ты уж не махонький... Игра идет "шиб-прошиб",
промахнешься - тебя ушибут! Да случись война или ищо что, я первый тебя
драть, буду! Таких щенят, как ты, убивать незачем, а плетью сечь буду...
