Однако же и после присоединения к России силой оружия с краем этим вовсе не обращались, как с завоеванным. На всем пространстве нашей обширной импер..
- В конце концов у нас найдетсянесколько состоятельных людей, которые не наряжаются, как манекены. - Вот, - тихо сказал маленький священник...
Вот это действительно святые слова".Выходит, писанием-то и утер ему орган носа, так что покорилсяСтепка и чуть свет уехал к дяде Артамону, который на фабрикеотставным вахтером служил...
Смотрите также:
Большая советская энциклопедия
Воспоминания о сокровенном. Аннотация
Вы читаете «Тюрьма», страница 11 (прочитано 10%)
«Маленький портной и шляпник», закладка на странице 10 (прочитано 32%)
«Поезд», закладка на странице 10 (прочитано 12%)
Я все чаще и чаще бывал занят. Она сказала что-то вроде: "От
нашего чувства уже ничего не осталось, ты согласен, Ален?"
- Вам тоже хотелось покончить с этой связью?
- Быть может... Вы задаете мне вопросы, которых сам я себе никогда
не задавал.
- Да, но поймите, что еще два часа назад я и не подозревал о
существовании вашей жены или вашей свояченицы, и если мне знакомо ваше
имя, то только благодаря журналу.
- Я пытаюсь ответить.
Ален словно просил прощения, а это было вовсе не в его характере.
Да и вообще, с той минуты, как он переступил порог уголовной полиции,
все его поведение, мысли, чувства, слова были не в его характере.
- Помнится, я хотел приласкать ее в последний раз.
- Она уступила?
- Она предпочла, чтоб мы расстались добрыми друзьями.
- А потом?
- Все было в порядке. Мы с Мур-мур не раз у них ужинали. Встречали
ее с мужем в театре, в ресторане.
- В поведении вашей жены никаких перемен не произошло?
- Нет... Не знаю... Простите, что я так часто произношу эти слова,
но мне, право, нечего больше сказать.
- Вы с женой всегда ужинаете вместе?
- Почти каждый вечер...
- Вдвоем, без посторонних?
- Нет, вдвоем - редко. У нас много друзей, и часто приходится
присутствовать на всевозможных ужинах, коктейлях...
- Как вы проводите конец недели?
- Суббота у нас обычно спокойный день. Но на Мур-мур почти всегда
висит какая-нибудь недописанная статья. Случается, я уезжаю, а она
остается в Париже до воскресенья, чтобы закончить работу. Мур-мур
набила себе руку на интервью с приезжими знаменитостями... Но, может
быть, вы мне скажете наконец, почему она все-таки убила сестру?
Его вдруг охватило негодование, он сам себе удивился. Так
обнажаться перед каким-то полицейским, который от усталости слушает
его вполуха! Выворачивать перед ним наизнанку свою семейную жизнь,
свои интимные отношения!
- По-моему, как раз мы оба и пытаемся это выяснить.
- Нет, невероятно...
- Что невероятно?
- Что она вдруг ни с того ни с сего приревновала меня к Адриене и
из ревности...
- Вы с женой очень любили друг друга?
- Я вам уже сказал.
- Вы мне рассжазывали о начале вашей совместной жизни в Сен-Жермен-
де-Пре. А с тех пор?
- Нет, мы друг друга любим...
Разве его теперешнее состояние не доказательство? Он настолько
подавлен, что самого себя не узнает. Каких-нибудь полчаса или час
назад Мур-мур, наверно, сидела в этом же самом кресле, и та же самая
лампа под молочно-белым абажуром освещала ее лицо.
Тем временем:
... А она лежала на земле, распухшая, отвратительная, неспособная даже пошевельнуться. – Поблизости не было палки или камня? – вскричал доктор Гандль. – А зачем? – сказал Бринкен. – Разве я имел право наказывать ее? Природа, в конце концов, работа дьявола, а не бога – это говорил еще Аристотель. Нет, я схватил кончик хвоста, торчавший у нее из пасти, и вытащил незадачливого возлюбленного из чрева его прожорливого идола. После этого они еще полчаса лежали рядышком на солнце. Хотел бы я знать, о чем они думали все это время. Потом они поползли в кустарник, причем в разные стороны: он – налево, она – направо. Даже змея не позволит себе съесть собственного супруга во второй раз. Но этот бедняга после случившегося будет возможно, осторожнее. – Тут нет ничего необычного, – сказал Эрхард. – Самка паука всегда пожирает самца после совокупления. Бринкен продолжил: – Mantis religiosa, богомол, даже не дожидается конца. Вы можете увидеть такое здесь на острове в Адриатическом море, в любое время и на каждом шагу. Она ловко выворачивает шею, хватает ужасными клешами голову своего возлюбленного, сидящего на ней, и потихоньку начинает поглощать его – в самой середине совокупления. Ни в одной области, господа, человечество так не приближается к животным, как в своей сексуальной жизни. И я лично не нуждаюсь в сентиментальных излияниях даже самой красивой из гурий, которая впоследствии внезапно оказывается змеей, пауком или богомолом. – Я еще не встречал ни одной такой! – заметил доктор Гандль. – Это вовсе не значит, что вы не повстречаетесь с ней завтра, – ответил Бринкен. – Взгляните на анатомическую коллекцию любого из университетов; там вы найдете самые невероятные комбинации атавистических уродств, такие, до которых не смог бы додуматься обычный человек, даже если бы напряг всю свею фантазию...
