Машина останавливается перед низким, некрашенымстроением из сосновых досок. Все, что по сию сторону от поста, - этоАмерика двадцать первого века во всем блеске ее безотходного производстваи утилизации вторсырья...
Геройего рассказов Синебрюхов говорил: "Каким ни на есть рукомеслом займусь -- все у меня в руках кипит ивертится"...
17 Мойте окна, запомните это,Окна - источник ..
Смотрите также:
Большая советская энциклопедия
Вы читаете «Поезд», страница 76 (прочитано 100%)
«Маленький портной и шляпник», закладка на странице 10 (прочитано 32%)
- Мне нужно с тобой поговорить, Марсель. Это моя последняя надежда.
Я здесь с английским летчиком, которого нужно переправить в свободную
зону.
Я обернулся, и мне показалось, что у порога дома Матре притаилась
какая-то тень.
- Нас кто-то выдал, гестапо идет за нами по пятам. Нам нужно на
несколько дней спрятаться в надежном месте, пока про нас не забудут.
Она запыхалась от ходьбы, чего с ней раньше никогда не случалось.
Под глазами у нее были круги, лицо казалось поблекшим.
Я продолжал идти широким шагом. Прежде чем завернуть на набережную,
я заговорил:
- Послушай...
- Я поняла.
Она всегда понимала, что я хочу сказать, еще до того, как я
открывал рот. Тем не менее я попытался объяснить.
- Немцы за мной следят. Они дважды...
- Я поняла, Марсель, - повторила она. - Я не сержусь. Извини.
Я не успел ее задержать. Она повернулась и побежала к человеку,
ждавшему ее в тени.
Об этом случае я никому не говорил. Починив доктору приемник, я
вернулся домой; Жанна накрывала в кухне на стол, а Жан Франсуа уже ел,
сидя на высоком стульчике.
- Ты не простыл? - посмотрев на меня, спросила жена.
Все было на своих местах - мебель, вещи, все, как мы оставили,
уезжая из Фюме; в доме прибавился лишь ребенок.
Месяц спустя на стене мэрии я увидел свежее объявление. Там были
перечислены пять человек, и среди них Анна Купфер. Два дня назад все
пятеро были расстреляны как шпионы на тюремном дворе в Мезьере.
В Ла-Рошель я больше не ездил. И никогда не поеду.
У меня есть жена, трое детей и торговля на Замковой улице.
1961 г.
======================================================================
ББК 47
С37
СОДЕРЖАНИЕ
Гнев Мегрэ. Роман. Перевод К. Северовой . 3 Поезд. Роман Перевод Э.
Шрайбер . . . . 131
г
Составители:
доктор филологических наук, профессор
В. Е. Балахонов,
кандидат филологических наук, доцент
Э.Л. Шрайбер
ЖОРЖ СИМЕНОН
Сочинения
в двадцати томах
ТОМ ВОСЕМНАДЦАТЫЙ
Редактор Т. КОСТИНА. Художник Д. АНИКЕЕВ. Технический редактор М.
ПЛЕ-ШАКОВА. Корректор Н. ЯКОВЛЕВА
Сдано в набор 13.03.91. Подписано в печать 10.05.91. Формат 70 х
100'/зг- Бумага офсетная № 1 Гарнитура "Тайме". Печать офсетная. Усл.
печ.л. 10,37. Усл. кр. - отг. 10,69. Уч. - изд. л. 12,09. Заказ N°
2629. Тираж 250 000 экз. Цена 10 р. 125319, Москва, ул. Черняховского,
д. 3. ТПО "Истоки".
Набрано на Можайском полиграфкомбинате В/О "Союзполиграфпрома" при
Государственном комитете СССР по печати. 143200, Можайск, ул. Мира,
93.
Ордена Трудового Красного Знамени Тверской полиграфкомбинат.
Государственная ассоциация предприятий, объединений и организаций
полиграфической промышленности "АСПОЛ". 170024, г. Тверь, проспект
Ленина, 5.
Страницы: (76) : <<
Тем временем:
...
- Сядь, Сашка, - предложил ему кто-то, - передохни малость, ты ведь,
дьявол, еще с самого утра не жрал ничего.
Но черный уставший человек ничего не ответил. Облокотившись на дуло
старой берданки, он молча посмотрел вниз, под гору, и процедил негромко,
сквозь зубы:
- Сдохнуть мне, если они завтра легко проберутся сюда.
В ночь на 13 декабря тревожно пели телеграфные провода Пермь -
Петербург.
В ночь на 13 декабря пермский губернатор не спал. В два часа ему
доложили, что хорунжий седьмого Уральского полка Астраханкин и
мотовилихинский пристав Косовский ожидают его в приемной.
Губернатор вышел. Он был любезней, чем когда-либо, потому что честное
имя хорошего губернатора находилось теперь всецело в руках запаянных в
погоны офицеров. Он пожал им руки, но не одинаково, чуть-чуть крепче
командиру отряда ингушей - хорунжему Астраханкину и чуть-чуть слабей
приставу Косовскому, ибо он мало верил в организованность и боеспособность
полиции.
Разговор был короткий и продолжался не более десяти минут, по истечении
которых звякнули шпорами каблуки и от крыльца губернаторского дома торопливо
умчались санки с рысаками пристава - направо и тени двух всадников - налево.
А с рассветом, застегивая кобуру револьвера и пробуя напоследок эфес
шашки, хорунжий Астраханкин встал и, прежде чем подойти к лошади, задержался
на минуту, вынул из бокового кармана карточку молоденькой белокурой девочки
в пелеринке Петербургского института благородных девиц, вздохнул и положил
ее обратно в карман.
Это было как раз в ту самую минуту, когда на тон стороне черный человек
бросил последнее бревно на баррикаду и сказал громко:
- Кончено, ребята! Ну, теперь пусть идут.....
