- Счастлив в браке, - скорее всего, правда. - У него двое маленьких детей. Он гораздо моложе меня, - абсолютная правда. Он знает?..
Подойдя к своему жильцу, которого за глаза обычно называл "архитектором из четвертого", он спросил: - Господин Кампардон, это то самое лицо?..
, отверстый - И молния вослед громам &nbs..
Смотрите также:
Воспоминания о сокровенном. Аннотация
Вы читаете «Поезд», страница 8 (прочитано 9%)
«Маленький портной и шляпник», закладка на странице 10 (прочитано 32%)
Это из-за ее отца я завел собственное дело: он хотел хорошо
устроить своих дочерей и ни за что не разрешил бы Жанне выйти за
рабочего.
Кроме того, он заставил меня купить дом в рассрочку на двадцать
лет. Выплачивать мне оставалось еще пятнадцать лет, но в его глазах я
был домовладельцем, и для него это было гарантией на будущее.
- Еще неизвестно, Марсель, что вас ждет. Конечно, вы вылечились, но
я знаю сколько угодно людей, которые снова заболели.
Начинал он свою жизнь шахтером, добывал сланец неподалеку от
Дельмота, а стал горным мастером. У него тоже был собственный дом с
садиком.
- Можно приобрести дом на таких условиях, что жене, если муж умрет,
не нужно будет ничего выплачивать.
Смешно было думать обо всем этом в то утро, когда никто в целом
мире не был уверен в завтрашнем дне.
Жанна переоделась, надела шляпку.
- Присмотришь за малышкой?
И она отправилась к отцу. По улице проезжало все больше машин,
почти все в южном направлении, а раза два я, кажется, слышал самолеты.
Но они не бомбили. Возможно, это были французские или английские, не
знаю - летели они слишком высоко и было не разглядеть.
Я открыл магазин, а Софи играла во дворе. Это не настоящий магазин,
дом построен так, что в нем нет специального помещения для торговли.
Покупатели проходили по коридору, а витриной служило обыкновенное
окно. Точно так же и в молочной, что находится чуть дальше: это
обычное дело в предместьях, особенно у нас на севере. Из-за этого
приходится держать дверь дома постоянно открытой, а на двери в магазин
я установил колокольчик.
Два речника пришли забрать свои радиоприемники. Я их еще не
отремонтировал, но матросы все равно взяли их. Один должен был сейчас
уплыть в Ретель, а второй, фламандец, решил во что бы то ни стало
пробраться на родину.
Я брился, приглядывая за дочкой в окно, из которого мне были видны
все садики на нашей улице, по-весеннему зеленые, цветущие. Люди
переговаривались через заборы, окна были открыты, и я услышал разговор
у Матре на втором этаже.
- Как ты собираешься унести все это?
- Но это все необходимые вещи.
- Может, и необходимые, но я не представляю, как ты дотащишь эти
чемоданы до вокзала.
- Возьму такси.
- Попробуй сперва найди. Боюсь, что и поезда уже не ходят.
И тут мне вдруг стало страшно. Я вспомнил автомобили, едущие на юг,
и мне представились толпы, тянущиеся по всем улицам к нашему
вокзальчику. Уезжать надо обязательно, и мне показалось, что это
вопрос уже не часов, а минут; я ругал себя, что позволил жене пойти к
отцу.
Да и что он может ей посоветовать? Что он, больше меня знает?
В сущности, Жанна до сих пор принадлежала своей семье.
Тем временем:
... - Я всего лишь водило. У нас есть
штурман, у штурмана - радар, а у меня нет веры ни тому, ни
другому.
- Ну и ну, - покачал головой Смит. - Подумать только,
сколько мне лапши на уши навешали в министерстве. Уверяли,
будто у вас три сотни вылетов и вы знаете весь континент, как
лондонский таксист свой город.
- Грязные инсинуации, пущенные в ход враждебными
элементами, нежелающими, чтобы я занялся непыльной работенкой
за письменным столом в Лондоне.
Карпентер взглянул на часы.
- Я предупрежу вас ровно за 30 минут до выброски. - Он
еще раз посмотрел на часы и сурово нахмурился.
- Пилот Тримейн, злостное нарушение вами служебных
обязанностей ставит под угрозу выполнение задания.
- Простите, сэр?
- Мне следовало получить кофе ровно три минуты назад.
- Есть, сэр. Момент, сэр.
Смит опять улыбнулся, потянулся, распрямляя затекшее
тело, и вышел из кабины. В фюзеляже, этом промозглом, темном
закутке, похожем на железный склеп, сравнение с Сибирью
казалось еще более подходящим. Шум достигал почти невыносимого
уровня, холод стоял зверский, а металлические ребристые стены,
покрытые инеем, никак не создавали ощущения уюта. Так же, как и
полотняные сиденья на металлических каркасах, привинченных к
полу, - идиотский продукт дизайнерского функционализма. Попытка
установить эти, рожденные воображением садиста, пыточные
инструменты в исправительных учреждениях Ее Величества вызвала
бы волну общенационального гнева.
В шести креслах этой дурацкой конструкции сидели,
съежившись, шестеро самых жалких на вид мужчин, каких только
ему, Смиту, доводилось встречать. Все они, как и он сам, были
одеты в форму немецких альпийских войск. Как и у него, у
каждого было при себе два парашюта...
