Ему в этом отношении явно повезло. Это еще объяснялось и тем, что до прошлого года, когда Бочерч стал партнером..
Прибавьте сюда этот рой прелестных воспоминаний, которые витают и группируются вокруг них и окружают их таким ореолом и столь..
- То есть... я хотел сказать, что они очень ловкие люди. Я никому не говорил о документе, честное слово. А главное, - добавил..
Смотрите также:
Большая советская энциклопедия
Воспоминания о сокровенном. Аннотация
Вы читаете «Поезд», страница 2 (прочитано 1%)
«Маленький портной и шляпник», закладка на странице 10 (прочитано 32%)
Распорядок этот установился сам по
себе, постепенно, и стал скорее привычкой, чем обязанностью.
Пока грелась вода, я насыпал кукурузы в синий эмалированный таз с
проржавевшим дном, отчего он больше ни на что другое не годился, и
прошел через сад покормить кур. Мы держали шесть белых куриц и петуха.
На овощах, на нашем единственном кусте сирени, чьи лиловые цветы
уже начали увядать, сверкала роса, и я все время слышал не только
гудки, но и стук судовых двигателей.
Хочу сразу сказать, что я вовсе не был ни несчастным, ни печальным.
Я считал, что в тридцать два года осуществил уже все планы, какие
только мог строить, все надежды.
У меня была жена, дом, четырехлетняя дочка, немножко нервная, но
доктор Вилемс утверждал, что это пройдет.
У меня было свое дело, и клиентура росла изо дня в день, особенно,
разумеется, в последние месяцы. Из-за тогдашних событий каждому
хотелось иметь радиоприемник. Я же не только продавал новые, но и
ремонтировал старые, а так как мы жили в двух шагах от набережной, где
останавливались на ночь баржи, среди моих клиентов были и речники.
Позже я услышал, как у наших соседей слева, тихих старичков Матре,
открылась дверь. Сам Матре чуть ли не сорок лет прослужил кассиром во
Французском банке и тоже был ранней пташкой; день он начинал с того,
что выходил подышать в сад.
На нашей улице все садики одинаковые, в ширину дома, и отделены
друг от друга заборами такой высоты, что видишь только темя соседа.
С некоторых пор старик Матре взял привычку подкарауливать меня, так
как мои приемники позволяли брать короткие волны.
- Господин Ферон, сегодня утром ничего нового?
В тот день, прежде чем он задал мне этот вопрос, я ушел в дом и
налил вскипевшую воду в кофейник. Знакомые вещи стояли на своих
местах, которые мы с Жанной назначили им или которые они со временем
как бы заняли сами.
Не будь жена беременна, я уже слышал бы ее шаги на втором этаже: в
обычном состоянии она вставала сразу после меня. И, однако, прежде чем
войти в мастерскую, я привычно готовил себе утренний кофе. Мы
придерживались многих ритуалов, и, думаю, в других семьях дело обстоит
так же.
Первая беременность жены проходила тяжело, роды были трудные. Жанна
объясняет нервозность Софи тем, что пришлось накладывать щипцы и
девочке помяли головку. Снова забеременев, она панически, маниакально
боялась, что роды будут неудачные, что она родит ненормального
ребенка.
Доктору Вилемсу, которому она во всем доверяла, не удавалось
успокоить ее дольше чем на несколько часов, и вечером она никак не
могла заснуть. И еще долго, после того как мы ложились в постель, я
слышал, как она пытается найти удобное положение, а кончалось все тем,
что она шепотом спрашивала меня:
- Марсель, спишь?
- Нет.
Тем временем:
... Они думали о самих
похоронах, а вовсе не о чело веке, которого надо было похоронить.
Энгеля только недавно стали допускать на совещания, поэтому он почти
ничего в тот день не сказал, хотя и ему пришлась по нраву мысль о роскошных
проводах в последний путь В организацию он тоже вступил недавно, когда эпоха
пышных похорон уже кончилась, и у него, естественно, не сохранилось никаких
воспоминаний о ней, но Энгель помнил рассказы отца, слышанные в детстве.
"Шикарно проводили! -- говаривал, бывало, отец -- Народищу в церкви было
битком, а на улице толпилось пять тысяч человек И легавые на лошадях. Все
пришли -- и мэр, и главный санитарный врач, и еще черт-те кто Шикарные были
похороны!"
Отец Энгеля занимал не ахти какое высокое положение в организации. Во
всяком случае, сидячего места на пышных похоронах ему не выделяли. Зато он
частенько бывал в рядах той самой пятитысячной толпы на улице перед церковью
На его собственных похоронах три года назад присутствовало всего двадцать
семь человек, и среди них не было ни одной большой шишки, кроме Людвига
Мейершута, под началом которого Энгель-старший вкалывал восемнадцать лет.
И вот, поди ж ты, в глазах у мальчиков появился ностальгический блеск,
и они решили проводить Чарли Броди в последний путь с шиком, помпой и всеми
остановками, как встарь Поэтому Ник Ровито потер руки и, помнится, сказал
"Позвоните в храм Святого Патрика". А кто-то из сидевших за столом ответил
ему "Ник, по-моему, Чарли не был католиком". Тут уж Ник Ровито рассердился
"Какая, на фиг, разница, кем был Чарли? -- заявил он.-- Ни в одном храме не
отпевают так, как в католическом Или вы хотите, чтобы вокруг сидела шайка
квакеров с угрюмыми мордами, которая обквакает нам всю малину'?"
Такого никто не хотел, и Чарли решили спровадить по католическому
обычаю, с песнопениями по-латыни, с прекрасными декорациями, с терпким
ладаном, с потоками святой воды -- словом, по всей форме. Заупокойная служба
состоялась не в храме святого Патрика, который уже был снят в аренду, а в
бруклинском соборе, почти таком же большом, да еще и расположенном ближе к
кладбищу...
