- Чем могу быть полезен, мистер Мартин? - Рассказом о себе. - Он больше не улыбался и глаза его не блуждали по комнате...
У Сюзи были длинные темные волосы и серые глаза с затаившейся в них улыбкой, фигура у нее была как раз в моем вкусе: высокая грудь, тонкая талия, ..
Пусть будут кроссовки, решил я. И вот теперь в крематории я глядел на них, и не нравились они мне. Задрипанные заляпанные...
Смотрите также:
Большая советская энциклопедия
Воспоминания о сокровенном. Аннотация
Вы читаете «Маленький портной и шляпник», страница 3 (прочитано 7%)
Игроки и те, кто следил за игрой, пожали шляпнику руку, и он уселся
позади доктора. Кашудаса они поприветствовали кивком или вообще не
поздоровались. Он нашел место у самой печки, и скоро от его брюк пошел пар.
Вот из-за этих самых испаряющих влагу брюк маленький портной и сделал
свое открытие. Он довольно долго смотрел на них, размышляя о том, что ткань
не лучшего качества и брюки сядут. Затем он взглянул на брюки господина
Лаббе глазом портного, чтобы убедиться, что они из лучшего материала. Ибо
господин Лаббе одевался, разумеется, не у Кашудаса. Никто из тех, кто имели
обыкновение приходить сюда в четыре пополудни и были гражданами именитыми,
не одевались у маленького портного. Ему доверялась починка одежды или
переделка - не больше.
Пол был устлан опилками. Мокрые подошвы оставили на нем причудливые
узоры, там и сям комочки грязи. На господине Лаббе были изящные туфли и
темно-серые, почти черные брюки.
И вот на левом манжете виднелась маленькая белая точка. Если бы Кашудас
не был портным, он, может, не обратил бы на нее внимания. Он, верно,
подумал, что это нитка, а портные имеют привычку вытаскивать нитки. Если бы
он не был существом столь приниженным, ему бы и не пришло в голову
наклониться.
Шляпник с некоторым удивлением наблюдал за его движениями. Кашудас
схватил попавшую в манжет беленькую штучку. Это оказалась не нитка, а
крошечный клочок бумаги.
- Извините... - прошептал Кашудас.
Ибо он всегда извинялся. Кашудасы извинялись во все времена. Столетия
прошли с тех пор, как они, переброшенные, словно тюки, из Армении в Смирну
или Сирию, приобрели эту благоразумную привычку.
Здесь следует подчеркнуть, что, пока он выпрямлялся, зажав бумажный
клочок между большим и указательным пальцами, он ни о чем не думал. Точнее,
он думал. "Это не нитка..."
Он видел ноги и ботинки играющих, чугунные ножки мраморного столика,
белый фартук Фирмена. Вместо того чтобы бросить клочок бумаги на пол, он
протянул его шляпнику, повторив.
- Извините...
Ведь шляпник мог удивиться - что он там ищет в манжете его брюк.
И вот в то мгновение, когда господин Лаббе в свою очередь взял бумажку
- она была ничуть не больше кружочка конфетти, - Кашудас почувствовал, как
его словно парализовало, а затылок насквозь пронизало крайне неприятное
ощущение озноба.
Самое ужасное, что он смотрел прямо на шляпника и что шляпник смотрел
на него. Так некоторое время они не отрывали друг от друга взгляда.
Тем временем:
...
Кусты растут страшилищем большим,
Дрожат вершины, как ленивый дым,
И давний горный груз хотят долины сдвинуть.
А людям надо лица запрокинуть,
Смотреть на серебристый звёздный свод,
И каждый пасть готов, как зрелый, сладкий плод.
Майская ночь
Не смолкли водоливы. Окна, светло-алы,
Вступают, как фламинго, в лампный океан.
На берегах песчаных к крану жмётся кран,
И стены прорастают с трёх сторон в каналы.
Убогость шлаков перед трубным лесом прямо
Забыла здесь свирепствовавший взрыв...
Из комнат зазвучал призыв,
В кабак луна глядится, краска срама.
И вдруг однообразно-плоских улиц лик
Громадной надписью горит,
Что апокалиптически гласит:
"Простор на скатах, верфях и валах,
Простор на травах, грядках и кремнях
Для Мая, чей из наших глоток рвётся крик!"
Якоб ван Годдис
Якоб ван Годдис (1887-1942) - псевдоним немецкого поэта Ганса
Давидсона. Вместе с Куртом Гиллером открыл "Новый клуб" - пристанище первых
экспрессионистов. Был близким другом Георга Гейма. Вследствие признаков
шизофрении в 1912 году был отправлен на лечение в больницу. В 1942 году был
вывезен вместе другими больными в концлагерь Бельцек. Умер во время
транспортировки.
Помещён перевод стихотворения "Aurora".
Утренняя заря
Из яркой, жёлтой ночи кинуть дом
Спешит обуться всяк, смущён и стар.
В холодном небе ярко-голубом
Сквозь наши фонари дрожит пожар.
Пятнистых, длинных улиц тяжкий ход
В широком блеске дня завьётся живо.
Заря могучая нам свет несёт
В озябших, толстых пальцах боязливо.
Георг Гейм
Георг Гейм (1887-1912) - ключевая фигура раннего экспрессионизма.
Большие города, войны и смерть стали главной темой его стихотворений, в
которых царил беспросветный мрак...
