И он в нее влюблен. Ведь он у нас уже три года живет и никогда не гулял с нами, а в последнее время каждый день гуляет...
Я почитаю за счастье, что способствовал обращению ваших мыслей к религии, но я почувствовал бы себя очень несчастным, сударын..
И говорил теперь, обращаясь больше к хозяйке. – Вы не подумайте, ради бога, что я чего нибудь тут… преследую, просто захотелось поговорить с приезжими людьми...
Смотрите также:
Воспоминания о сокровенном. Аннотация
Вы читаете «Маленький портной и шляпник», страница 1 (прочитано 0%)
Перевод Надежды Нолле
МАЛЕНЬКОМУ ПОРТНОМУ СТРАШНО, И ОН ЦЕПЛЯЕТСЯ ЗА СВОЕГО
СОСЕДА, ШЛЯПНИКА
Кашудас, маленький портной с улицы де Премонтре, боялся. То был
неоспоримый факт. Тысяча человек, точнее, десять тысяч человек - поскольку в
городе было десять тысяч жителей тоже, не считая малолетних детей, боялись,
но большинство в этом не признавались, не смели признаться даже собственному
отражению в зеркале.
Прошло уже несколько минут, как Кашудас зажег электрическую лампочку,
которую он с помощью куска проволоки подтягивал и закреплял прямо над своим
рабочим местом. Еще не было четырех часов пополудни, но на улице уже
начинало темнеть наступил ноябрь. Шел дождь. Уже две недели, как лил дождь.
В освещенном сиреневым светом кинотеатре в ста метрах от мастерской, куда
доносилось треньканье звонка, во французской и иностранной хронике
показывали людей, плывущих по улицам на лодках, одинокие фермы посреди
бушующих потоков, несущих вырванные с корнем деревья.
Все это важно. Все важно. Если б была не осень, если б не темнело в
половине четвертого, если б не лило с неба с утра до вечера и с вечера до
утра так, что людям не хватало сухой одежды, если б вдобавок ко всему не
порывы ветра, проникающие в узкие улицы и выворачивающие зонтики наизнанку,
как перчатки, Кашудас не боялся бы, да и вообще ничего бы, наверное, не
произошло.
Он сидел по турецки, как сидят портные - ведь это и есть его ремесло, -
на большом столе, который он за тридцать лет работы отполировал своими
ляжками, целыми днями восседая на нем Кашудас располагался на антресолях,
прямо над мастерской. Потолок здесь был очень низкий. Напротив, на другой
стороне улицы, над тротуаром был подвешен огромный красный цилиндр, который
служил вывеской шляпнику. Спустившись ниже, взгляд портного Кашудаса
проникал через витрину в магазин господина Лаббе.
Магазин был плохо освещен. Пыль, покрывающая электрические лампочки,
делала свет тусклым Стекло витрины давно никем не мылось. Эти детали не так
уж важны, но и они играют роль. Шляпный магазин был старым шляпным
магазином. А улица - старой улицей, которая некогда являлась торговой
артерией, в те далекие времена, когда современные магазины - стандартных цен
и другие - со своими сверкающими витринами еще не появились поодаль, на
расстоянии в пятьсот метров. Так что лавочки, сохранившиеся в этом конце
плохо освещенной улицы, были старыми лавочками, и возникал вопрос, заходит
ли в них вообще кто-нибудь.
Еще одна причина для страха. Пришел его час. В определенный момент
Кашудас обычно начинал испытывать смутное беспокойство, которое означало,
что ему пора выпить стакан белого вина, что организм, давно к этому
привыкший, настойчиво требует свое.
Тем временем:
... -- Было полбеды, а
теперь кругом беда. Много буржуинов, да мало наших. В поле пули
тучами, по отрядам снаряды тысячами. Эй, вставайте, давайте
подмогу!
Встал тогда старший брат, сказал Мальчишу:
-- Прощай, Мальчиш... Остаешься ты один... Щи в котле,
каравай на столе, вода в ключах, а голова на плечах... Живи,
как сумеешь, а меня не дожидайся.
День проходит, два проходит. Сидит Мальчиш у трубы на крыше,
и видит Мальчиш, что скачет издалека незнакомый всадник.
Доскакал всадник до Мальчиша, спрыгнул с коня и говорит:
-- Дай мне, хороший Мальчиш, воды напиться. Я три дня не
пил, три ночи не спал, три коня загнал. Узнала Красная Армия
про нашу беду. Затрубили трубачи во все трубы сигнальные.
Забили барабанщики во все громкие барабаны. Развернули
знаменосцы все боевые знамена. Мчится и скачет на помощь вся
Красная Армия. Только бы нам, Мальчиш, до завтрашней ночи
продержаться.
Слез Мальчиш с крыши, принес напиться. Напился гонец и
поскакал дальше.
Вот приходит вечер, и лег Мальчиш спать. Но не спится
Мальчишу -- ну, какой тут сон?
Вдруг он слышит на улице шаги, у окошка -- шорох. Глянул
Мальчиш и видит: стоит у окна все тот же человек. Тот, да не
тот: и коня нет -- пропал конь, и сабли нет -- сломалась сабля,
и папахи нет -- слетела папаха, да и сам-то стоит -- шатается.
-- Эй, вставайте! -- закричал он в последний раз. -- И
снаряды есть, да стрелки побиты. И винтовки есть, да бойцов
мало. И помощь близка, да силы нету. Эй, вставайте, кто еще
остался! Только бы нам ночь простоять да день продержаться.
Глянул Мальчиш-Кибальчиш на улицу: пустая улица. Не хлопают
ставни, не скрипят ворота -- некому вставать. И отцы ушли, и
братья ушли -- никого не осталось.
Только видит Мальчиш, что вышел из ворот один старый дед во
сто лет. Хотел дед винтовку поднять, да такой он старый, что не
поднимет. Хотел дед саблю нацепить, да такой он слабый, что не
нацепит...
