прорывов, которые отрывают нас от нас самих, которые не дают "нам самим" даже времени сформироваться позади них, но которые, напротив, бросают нас в другую сторону, в сухую пыль мира, на у..
Целыми днями, сидя под окном в полном одиночестве, она смотрела в ту сторону и думала о мести. Как быть ей, немощной, одинокой, на краю могилы? Но она обещала, она поклялась над трупом...
– Ну, вот, – внезапно сказал Уолтер, и я, поймав себя на том, что глазею по сторонам как деревенщина, впервые очутившийся в большом городе, снова повернулся к Уолтеру. Теперь он сидел за с..
Листогиб.
Гибкой металла именуют операцию, в результате которой на листогибах из заготовки выходит деталь необходимых размеров и формы. В фирме «Рушар» предлагают производство даже самых не простых изделий из листового металла. Современные листогибы, которые управляются профессиональным ПО, дают возможность изготавливать детали из металлов произвольных размеров и любого сплава.
www.rushar.ru
Корзина цветов
Корзина цветов могут творить чудеса: любое помещение обернется волшебной долиной, если оживить стены зеленью. Декорировать свадьбу цветами начали еще давным-давно, скомбинировав переходящую красоту растений с периодичностью человеческого существования.
www.svadba-buket.ru
Другие книги автора:
Сергей Белов. Жорж Сименон
С именем французского писателя Жоржа Сименона связано особое направление внутри детективного жанра - социально-психологический детектив.
Сименон известен у нас давно. По количеству изданных на русском языке романов и их тиражам он по-прежнему опережает Агату Кристи. Но, отличаясь редкой даже среди детективистов плодовитостью (им написано более двухсот романов и повестей), Сименон никогда не успокаивался на достигнутом. Он дебютировал в 20-е годы, писал рассказы для парижских журналов. Тогда же опубликовал несколько детективных произведений. В 1931 году увидел свет его первый роман о комиссаре Мегрэ - "Питер Латыш", - который станет главным героем восьмидесяти с лишним книг Сименона.
Сименон писал не только чистые детективы, но и произведения, посвященные драматическому уделу личности в буржуазном обществе (сам он именовал их "трудными романами", так как они задавали трудные вопросы о качестве жизни и идеалов западного человека). Во многом благодаря этим книгам его порой сравнивали с такими мастерами прозы XX века, как Франсуа Мориак и Грэм Грин. Но все же главная удача Сименона связана с образом комиссара Мегрэ.
Как и положено Великому Сыщику, он умеет распутывать совершенно безнадежные дела, но не числом блистательных побед запоминается этот персонаж. Его отличает умение сострадать неудачникам и аутсайдерам. Нередко, найдя преступника и отправив его "куда следует", Мегрэ испытывает странное чувство ненужной победы. Он выполнил свой долг, закон восторжествовал, но комиссар полиции не уверен, что восторжествовала социальная справедливость. Его отличает подозрительное отношение к миру богатых, в котором он видит питательную среду преступности, силу, которая способна разрушить личность.
Описывая его методы, многие критики сходились на том, что традиционный для англоязычного детектива середины века логический подход заменяется у Мегрэ интуитивным. Недаром этот персонаж порой говорит, что он "не думает" - к выводам он приходит не путем дедуктивных выкладок, а ставя себя на место потенциального преступника, представляя себя в его шкуре. Как и его предшественник - честертоновский отец Браун, Мегрэ, наверное, мог бы сказать: "Я не рассматриваю человека снаружи. Я пытаюсь проникнуть внутрь". Удачно найденный Сименоном характер оказывался тем стержнем, вокруг которого могли группироваться криминальные события самого разного рода. Обаяние персонажа порой бывало способно вытянуть не самую удачную фабулу, заставить читателей забыть натяжки и просчеты. Многие истории о Мегрэ экранизированы.
Источник:http://www.belletrist.ru/definit/simenon.defin.htm
Тем временем:
... Её лицо посинело, беззубый рот был
полуоткрыт, глаза ввалились, и из-под сбитой с головы рваной серой шали
выбились пряди полуседых волос, ещё густых и волнистых.
«А она, должно, и впрямь расшиблась...» — догадался Никифорыч,
пристально посмотрев на неё. — А может, она это умерла? — вслух сказал он,
обращаясь к извозчику.
Тот через плечо окинул нищую взглядом и кратко ответил:
- А бог её знает! Кажись бы, нету ещё.
- Верно, тепла потому. Всё-таки, пожалуй, её надо в больницу свезть.
- Н-ну! — сказал извозчик, — до дому-то ближе. Вон он, чай!
Никифорыч ничего не сказал. Извозчик поторопил лошадь:
- Ну ты! Плесень...
Бабушку Акулину привезли домой.
Не считая бабушку, лежавшую кверху лицом на примостках из досок, в
маленькой, сырой и тёмной комнате подвального этажа народа было человек
восемь: Адвокат — сивый и рваный мужчина, лет под пятьдесят, с опухшим от
пьянства лицом, — сидел на столе; рядом с ним помещалась Марька Прощелыга,
его сожительница, полная женщина с серыми тупыми глазами, полуидиотка,
которую все, кому было не лень, колотили шутки ради, на что она никогда не
обижалась, но чем всегда бывала изумлена, круглыми глазами осматривая
шутника, только что кончившего мять ей шею или щупать ребра...
